Как и обещал, пишу тебе сразу по прибытию в Куршавель. Погоды тут ныне дивные, снежок - свеженький порошок на 2 пяди выпал, солнечно. А как там у тебя, на югах, с погодами? Матушка, кстати, анекдотец свежий рассказала - мол, встречаются подле пирамид два француза с арабом. Французы в масках и ластах, с аквалангами, спрашивают у араба, мол, до моря далеко? Араб им рукой машет - ну 80 лье примерно. А французы - ну, ничего себе, пляжик, отгрохали... Так что бросай ты этого своего Жака Кустова и дуй к нам в Альпы, пока тут солдаты весь снег не вытоптали. Если будешь проезжать Монако, захвати ихнего князя, а то тут решительно никого нет, с кем пулю расписать - одни австрийцы, да непонятный сброд в малиновых ментиках с золотой окантовкой. Всё пьют и ругаются матерно, даже Сара Бернар со своими собачками от них устала. Австрийки чудесные, принимают тепло. Думаю, и тебе они понравятся.
…Генерал, я не сразу решился на штурм Чёртова моста, помня о жизнях моих солдат. Один немецкий барон за бокалом доброго вина рассказывал, что, спускаясь зимой по крутому склону горы, он потерял равновесие, но не самообладание. Потянув себя вверх за волосы, он удержался в самом опасном месте от падения в пропасть. Именно так я и приказал действовать своим солдатам. Должен сказать, этот барон славится даром провидца. Он предсказал, что один сибирский казак, обладающий талантом живописца, напишет картину, изображающую меня с солдатами при переходе через Альпы, а правнук этого казака будет через два столетия делать движущиеся и говорящие картины и даже возглавит ассамблею этих новых живописцев. Жду Вашего письма, генерал, с описанием викторий, которые Вы, я уверен, одержали в Египте. Мой друг князь Николай Андреевич Болконский учредил премию тому, кто напишет историю Наполеоновских войн, и Ваше письмо будет ему небесполезно. Лучше бы Вам, генерал, не встречаться с ним на поле боя: он умён и храбр. Другой мой соратник славный генерал Бестужев-Рюмин восхищает меня не только храбростью, но и поэтическим даром. Кроме того, генерал – тонкий ценитель вина и верный почитатель прекрасного пола, из-за чего некоторые офицеры, не способные отличить эти свойства от пьянства и сластолюбия, за глаза именуют его Бестыжевым-Рюмкиным. Что до истинного сластолюбца, то женщины Северной Италии, где сейчас стоит моя армия, до сих пор томно вздыхают при упоминании Джакомо Казановы, бывшего в этих краях несколько лет назад. Видите, генерал, начав с военных баталий, я чуть не дошёл до разговоров о вине и дамах, неприличных моим летам и званию. Прекрасные ландшафты вокруг этому способствуют. За окном Альпы, генерал!.. Ночь с Казановой не стоит и одного Вашего поцелуя, мой генерал, возвращайтесь скорее в Италию! Тьфу, вышел по нужде, а бесстыдница-путана сделала эту богомерзкую приписку. Вымарал, как мог, но переписать послание нет времени – война, генерал…
<- голосовалка | <- архив | работы | сводка итогов | список проголосовавших