Где-то на барханах, где в песках безлюдье, Где над саксаулами сирокко и самум, Али-Баб угрюмый, ехал на верблюде, Полный о любви печальных дум.
И потерши лампу, вызвал он хирурга, И сказал хирургу: "Ты помочь мне поспеши. Сделай, мне, любезный, я прошу как друга, Птичку между ног моей души!".
Там, где хирург, там, где хирург, Там, где хирург, Там и всякий верблюд – Микки Рурк.
Был хирург искусник, был хирург что надо, (Лишнее отрезал, а что надобно пришил). Ах, какое чудо, эта Али-БАба С птичкой между ног её души.
Ах, какая птичка! Ах, какие груди! Как чудесно джинсы эти ножки облекли! И сверкают страстью очи у верблюда, И рекою слюнки потекли.
Там, где верблюд, там, где верблюд, Там, где верблюд, Там всегда начинается блуд.
Тут хирург прельстился плотью Али-Бабской, И вокруг той птички неустанно колесил. Только был еврей он, и не знал арабский, Не сказал: «Откройся мне, Сим-Сим».
Хоть душа безумно от восторга пела, Но когда верблюд в барханы Бабу потащил, То достал ланцеты, наш хирург-Отелло, И воткнул их в птичку от души.
Я повстречал Вас как-то в сумерках В парке заснеженном. С друзьями выпил "за любимых" я И продвигался с трудом. Меня отправили Вы грубо нах, Доброго, нежного, Сказали, мол, иди домой, свинья, И пригрозили ментом.
Но лик небесный Ваш запомнил я (Память отличная). Искал повсюду старательно, Чуть в петлю не полез. И вот являюсь в новый офис я, Штучка столичная. И Вам с порога, вожделенная: - Audit. IRS. ***
И сразу стали Вы так ласковы, Цыпочка-цыпочкой. И Либертанго на скрипочке Нам играл Йо Йо Ма. Намек на близость отвергаю я С едкой улыбочкой. Мол, поздно, детка, в объятия! А на сердце - зима...